Эротика: гунзибцы

Гунзибы являются народом размером с деревню. Возможно, тысяча-две человек, большинство из которых живёт в Генухе, поселении высоко в юго-западном углу Дагестана, там, где российская сторона Большого Кавказа упирается в грузинскую границу. В российской переписи их не найти, поскольку гунзибский там никогда не был официальной национальностью: их учитывают как аваров вместе с четырьмя другими малыми народами, которые делят с ними языковую ветвь. Поэтому любая цифра численности, которую вы видите, является чьей-то оценкой. Объединяет их не государственная категория, а язык, который больше ни у кого не встречается. Гунзибский относится к цезским языкам, ветви северо-восточнокавказских языков, и ближе всего к бежтинскому, на котором говорят в соседней общине. Ни один из них никогда не был письменным языком в каком-либо устоявшемся смысле. Дети в школе учат аварский и русский, поэтому взрослый гунзиб обычно за день переходит между тремя или четырьмя языками, а тот, на котором говорят дома, является единственным языком, за которым не стоит ни одного учебника.

Грамматика по любым меркам внушительна: пять классов существительных, эргативная маркировка падежа и пространственная система падежей настолько развитая, что указывает не только, где что-то находится, но и какого рода поверхность или вместилище оно занимает по отношению к чему-то. Большая часть того, что о нём известно за пределами региона, восходит к одному подробному описанию, опубликованному в 1990-е годы нидерландским лингвистом Хельмой ван ден Берг. Жизнь в Генухе издавна держится на овцах, крупном рогатом скоте и узких террасированных полях ячменя и картофеля на высоте, где мало что другое приживается. До того как советский пограничный режим ужесточился, отары зимовали на грузинской стороне, а семьи поддерживали рабочие связи через хребет; этот обмен прекратился, и долина обратилась внутрь, к Дагестану. Ислам здесь суннитский, шафиитского толка, и пришёл он поздно, спустя века после того, как каспийское побережье уже обратилось в него. Он лёг поверх древних календарных обрядов, связанных с таянием снегов, посевом и погодой. Программы переселения XX века перевели горские семьи на дагестанские равнины, и теперь значительная гунзибская община живёт далеко от горы, там, где язык угасает быстрее всего. Деревня сохранила его не благодаря какой-либо целенаправленной политике, а лишь благодаря изоляции и малочисленности, и это скорее отсрочка приговора, чем стратегия. Решать этот вопрос будет не политика, а эмиграция.