Эротика: авртабле

Авртабле являются сомалийским кланом, и в Африканском Роге это точное указание на идентичность, а не условное обозначение. Сомалийцы определяют друг друга по патрилинейной генеалогии, цепочке мужских предков, которую дети учат называть по именам, а авртабле возводят свою к Дароду, основателю одной из крупных сомалийских родовых семей. Внутри этой семьи они составляют сравнительно небольшую ветвь рядом с гораздо более многочисленными родственниками из дарод, такими как огаден, маренхан и клан харти. В системе, где численность переводится в доступ к пастбищам, политический вес и физическую безопасность, положение меньшего клана в значительной степени опирается на союзы, браки и соглашения, заключаемые его старейшинами. Их народ живёт на населённом сомалийцами Африканском Роге, земли которого в колониальную эпоху были разделены между нынешними Сомали, Эфиопией, Джибути и Кенией, и, как и другие сомалийцы, они имеют родственников, рассеянных по диаспоре, которая выросла после распада сомалийского государства в 1991 году.

Их язык是 сомалийский, кушитский язык афразийской семьи, который вместе с афарским и оромо входит в одну ветвь, и он хранит сильную традицию устной поэзии, в которой хорошо построенный стих мог как уладить ссору, так и начать её. Религия представляет собой суннитский ислам шафиитской школы, встроенный в повседневность через пять молитв, пост в Рамадан и дугси, коранскую школу, где дети рано начинают заучивать стихи. Суфийские ордена, такие как кадирийя, на протяжении долгого времени формировали религиозную жизнь на всей сомалийской территории, включая паломничества к гробницам местных святых, хотя реформистские течения в последние десятилетия выступали против этих практик. Наряду с шариатом существует хеер, обычное право, согласованное между кланами. Согласно ему, компенсация за убийство или ранение, называемая маг или дия, выплачивается и получается коллективно группой родственных мужчин, поэтому проступок одного члена становится делом всего рода, а урегулирование обсуждается старейшинами, часто сидящими в тени дерева. Цена крови за жизнь мужчины традиционно исчислялась в сто верблюдов, а пастушеский образ жизни, построенный вокруг верблюдов, коз и овец, остаётся культурным ориентиром даже для семей, давно осевших в городах.