Эротика: игдален

Игдалены являются небольшим пастушеским народом Азавага, широкой сухой долины, протянувшейся через запад Нигера между Тауа и Агадесом, и самый быстрый способ определить их принадлежность состоит в том, чтобы дождаться, когда они заговорят. Всё остальное указывает на туарегов: стойбища, стада, покрывало, закрывающее лицо у мужчин, положение внутри туарегских конфедераций как марабутской группы, основное занятие которой изучение Корана, благословение и посредничество. Но их язык тагдал, а тагдал не является берберским. Его грамматическая основа сонгайская, язык излучины реки Нигер, находящейся далеко на юго-западе, поверх которой наслоен большой пласт туарегской лексики. Лингвисты относят его вместе с тасавак из Ин Галля, тадаксахак из Мали и корандже из Алжира к разрозненной группе северносонгайских форм речи, которые, скорее всего, сложились вдоль караванных путей, где сонгайский служил языком торговли, а общины бербероговорящих получали собственный гибрид.

Обычно выделяют две ветви: собственно игдален и ибероган, речь которых достаточно близка, чтобы считаться диалектом того же языка, и достаточно отлична, чтобы иметь собственное название, табарог. Обе ветви являются суннитскими мусульманами маликитской школы. Среди туарегов религиозные специалисты составляют признанную социальную прослойку, а не профессию, и положение игдаленской семьи основано на учёности: обучение детей Корану, написание амулетов, улаживание споров между пастушескими группами, которые предпочитают не обращаться к вождю. Они разводят овец, коз и верблюдов, кочуя вслед за дождями, в местности, граничащей с соляными промыслами Тегидда н Тесемт и с большим сезонным сбором в Ин Галле, куда пастухи стекаются к концу влажного сезона. Последние полвека были тяжёлыми для такой жизни. Засухи 1970-х и 1980-х годов уничтожили стада и вынудили семьи перебираться в города и наниматься на работу, а туарегские восстания, за которыми последовала нестабильность, ныне охватившая приграничье Нигера и Мали, сделали длительные перекочёвки опасными. На тагдале говорят, возможно, несколько десятков тысяч человек, у него нет широко используемой письменной формы, и его постоянно теснят тамашек и хауса с обеих сторон. Он просуществовал гораздо дольше, чем кто-либо мог предположить, что в целом совпадает и с историей самих игдален.