Эротика: хаус

Хауш, называвшие себя манек'енк, были охотничьим народом на крайней восточной оконечности Огненной Земли, и они перестали существовать как самостоятельная община в начале XX века: их последние представители растворились в семьях сельк'нам и в поселенческом населении аргентинской Огненной Земли. Обычно их помнят как бедных родственников сельк'нам, и это отчасти верно. Сельк'нам, пришедшие на остров позже, оттеснили их на полуостров Митре, продуваемый ветрами хвост торфяников и редколесий из низкорослых буков, обращённый к проливу Ле-Мер, где гуанако было меньше, а земля давала мало. Что отличало хауш, так это то, как они на это ответили. Они оставались пешими охотниками и никогда не строили лодок, как яманы на юге, но всё же обратились к морю: били тюленей на лежбищах, собирали моллюсков и птиц на побережье и обходили пляжи в поисках выброшенного на берег кита, который мог кормить лагерь неделями.

Их язык относился к семье чонан, наряду с сельк'нам и теуэльчскими языками материковой Патагонии. Это был отдельный язык, а не диалект, и сельк'нам считали хауш более древним народом острова. Это старшинство распространялось и на обряды. Хайн, долгая инициационная церемония, на которой духи в масках испытывали юношей-подростков, сегодня известен как институт сельк'нам, однако, по данным антропологини Энн Чапман, сельк'намская традиция утверждала, что он пришёл к ним от хауш. Одно из самых ранних подробных европейских описаний любого фуэгийского народа также посвящено хауш. В январе 1769 года Джеймс Кук бросил якорь в заливе Гуд-Сакцесс, а Джозеф Бэнкс сошёл на берег, чтобы встретить мужчин и женщин в накидках из гуанако, с лицами, раскрашенными красным и чёрным, которые приняли подарки с любопытством и без особого благоговения. Двое слуг Бэнкса погибли от переохлаждения в холмах в ту же неделю, что говорит о многом: о стране, в которой хауш жили круглый год, имея меховую накидку, ветрозащитный заслон из шкур и огонь.

Конец наступил быстро. Золотоискатели, овцеводческие хозяйства и завезённые болезни достигли острова в 1880-х и 1890-х годах, а салезианские миссии принимали уцелевших. К тому времени, когда Мартин Гусинде провёл полевые исследования в начале 1920-х годов, оставалось лишь несколько представителей хауш, а вместе с ними умер и язык. Полуостров Митре сегодня является провинциальным охраняемым районом почти без жителей, что само по себе служит своего рода эпитафией.