Эротика: тораджи

Тораджа живут в горах Южного Сулавеси, в складчатом ландшафте известняковых утёсов, террасированных рисовых полей и покрытых лесом хребтов, которые на протяжении большей части их истории фактически отрезали их от прибрежных королевств бугисов и макасаров. Эта изоляция имеет значение. Она позволила им выработать общество, организованное вокруг больших родовых домов, тонгконан, с приподнятой седловидной крышей и резным фасадом, которые служат одновременно родовыми резиденциями предков и социальным реестром положения семьи на протяжении поколений. Тораджа обычно может назвать, к какому тонгконану он принадлежит, раньше, чем скажет, в какой деревне живёт.

Язык относится к южносулавесийской ветви австронезийской семьи и тесно связан с бугийским и макасарским, однако говорящие на тораджийском и их соседи из низменностей не понимают друг друга. Единого тораджийского языка не существует, есть группа диалектов (крупнейшим из них является садан-тораджа), а древний ритуальный регистр, которым пользуются традиционные жрецы, стоит отдельно от повседневной речи, имея собственную лексику и параллелизмы.

Сегодня большинство тораджа являются христианами-протестантами: это наследие голландских миссионеров-реформатов, прибывших в начале XX века и нашедших в горах более восприимчивую почву, чем мусульманские низменности. Христианство укоренилось, но не столько вытеснило местную систему верований, Алук То Доло («путь предков»), сколько обволокло её. Самым заметным результатом стали похороны. Погребальные обряды тораджа длительны, дороги и занимают в жизни общества такое центральное место, какое редко встречается в других культурах с христианским большинством: покойного могут держать в доме семьи месяцами или годами, обращаясь с ним так, будто он лишь болен, пока родственники не соберут буйволов, свиней и гостей, необходимых для достойных проводов. Буйволов режут в количестве, которое отражает ранг семьи; мясо распределяется по точным правилам обязательств. После погребальных обрядов умерших помещают в ниши на скальных склонах или в высеченные в камне камеры, где их охраняют резные деревянные изваяния, называемые тау-тау.

Стоит также знать, что это не культура, застывшая ради туристов, хотя туризм и изменил её отдельные стороны. Тораджа работают в Макасаре, на Яве, в государствах Персидского залива и в Австралии, и многие похороны назначают на время, когда диаспора может прилететь домой. Тонгконаны по-прежнему строят: иногда теперь из бетона, но строят.