Эротика: саянские самодийцы

Саянские самодийцы составляли несколько небольших таёжных народов, которые жили в Саянских горах на юге Сибири до XIX и начала XX века, когда последних из них поглотили их тюркоязычные и русские соседи; сегодня их потомки встречаются среди хакасов, тофаларов, тоджинских тувинцев, сойотов и русских жителей южной части Красноярского края. Что делало их группой, так это язык. Маторы, тайгийцы, карагасы, камасинцы и койбалы говорили на самодийских языках, родственных ненецкому и нганасанскому на арктическом побережье, однако жили более чем в тысяче километров к югу, в горных лесах по верхнему Енисею и его притокам: Туба, Кан, Мана.

Это положение и делает их интересными для учёных. С тех пор как Матиас Кастрен проехал через эти места в 1840-х годах, Саяны служат предметом споров как возможная колыбель всей самодийской семьи, а эти народы считаются теми, кто остался, тогда как другие ушли на север. Они охотились на соболя и лося, ловили рыбу, выкапывали луковицы лилий и держали небольшие стада оленей для верховой езды, перевозки вьюков и молока, а не ради мяса. Некоторые исследователи относят Саяны к числу древнейших центров одомашнивания оленя. Семьи жили в конических чумах, покрытых берестой летом и шкурами зимой, а шаманы занимались болезнями, удачей на охоте и миром духов.

С XVII века они оказались зажатыми между державами. Русские остроги на Енисее требовали ясак пушниной, как и енисейские кыргызы, а также монгольские и джунгарские ханы на юге, из-за чего некоторые группы платили дважды. Оказавшись в окружении более многочисленного тюркоязычного населения, большинство из них сменили язык за несколько поколений. Койбалы стали частью хакасов, карагасы стали тофаларами, а маторский язык уже исчез к тому времени, когда Кастрен отправился его искать: то, что сохранилось, было собрано по словарным записям XVIII века. Камасинцы разделились на две группы: степняки, которые занялись скотоводством и перешли на тюркскую речь, и таёжные охотники, которые дольше всех сохраняли камасинский язык.

Камасинский является единственным саянским самодийским языком, от которого остались полноценные записи. Финский лингвист Кай Доннер работал с последней общиной, говорившей на нём, с 1912 по 1914 год в деревне Абалаково, где таёжные камасинцы отказались от оленей и занимались земледелием, как их русские соседи. Последнюю носительницу языка, Клавдию Плотникову, записывали эстонские лингвисты в 1960-е и 1970-е годы; она умерла в 1989 году. Не имея никого, с кем можно было бы говорить, она, по сообщениям, сохраняла язык, молясь на нём. Языки исчезли, но саянские самодийцы остаются в названиях саянских рек, в родовых именах, которые носят хакасы, тофалары и тувинцы, и в верховой езде на оленях, которую до сих пор практикуют тофаларские и тоджинские оленеводы.