Эротика: фламандцы

Фламандцы являются нидерландоязычным народом северной половины Бельгии, сосредоточенным в пяти провинциях Фландрии и в убывающем числе выходящим за границу, во французский arrondissement Дюнкерк. Отличает их не столько единое происхождение, сколько устойчивое языковое упорство: более века они организуют свою политику, школы, университеты и вещательные компании вокруг защиты нидерландского языка от культурного притяжения французского, и эта долгая борьба определила почти все остальное в том, как они себя видят. В результате население часто определяет себя прежде всего через язык, на котором говорит, и лишь во вторую очередь через страну, которую делит с валлонами на юге.

Их язык представляет собой региональную норму нидерландского, взаимно понятную с нидерландским языком Нидерландов, но обладающую собственным ритмом, лексикой и более богатым набором диалектов: западнофламандский, в частности, может заметно затруднить понимание для нидерландца из Амстердама. Диалекты здесь сохранились лучше, чем в большинстве районов Нидерландов: бабушка в Брюгге и подросток в Антверпене могут звучать как жители разных языковых областей, даже когда оба по желанию переходят на стандартный нидерландский. Французские заимствования и обороты речи распространены на юге Фландрии, особенно на фламандской периферии Брюсселя, и составляют тихое свидетельство веков, когда французский был языком карьерного продвижения.

Католицизм является исторической религией и по данным переписей все еще остается доминирующим, однако практика резко сократилась за два поколения. Присутствие Церкви, тем не менее, ощущается повсюду: в процессии Святой Крови в Брюгге, в великанах, которых проносят по Аалсту и Дендермонде на карнавале, в бегинажах и трапистских пивоварнях, которые превратили монастырскую дисциплину в одни из самых уважаемых сортов пива в мире. Фламандская идентичность несет сильную гражданскую традицию, идущую от средневековых суконных городов (Гент, Брюгге, Ипр, Антверпен), богатство которых финансировало художников от Ван Эйка до Рубенса, а политика их гильдий до сих пор отзывается в региональной привычке недоверять центральной власти.

География родины плоская, густонаселенная и обработанная: прибрежная равнина, переходящая в невысокие холмы, изрезанная каналами и автомагистралями, с одной из самых высоких плотностей населения в Европе. Фламандцы живут в этом небольшом, спорном уголке достаточно долго, чтобы военные кладбища под Ипром, польдеры за дюнами и шпили городов с колокольнями воспринимались ими как обычный пейзаж, а не как наследие.